«Человек есть мера всех вещей»: античный и христианский взгляд

Представление о человеке менялось и усложнялось со времен античности. Как проходило изменение взгляда человеком на самого себя? Какую перспективу взгляда на человека предлагает христианство? Изменилось ли оно в нашей культуре?

Мифологическая антропология древней античности в восприятии человека развивалась от героя-полубога до человечного человека. Пифагорейцы размышляли о дионисийском начале в душе человека, Плутарх – о титаническом. Орфический миф стал источником одной из центральных идей античной религиозной антропологии - положения о двойственной природе человека: земной и небесной, титанической (злой) и божественной (благой).

Сократ, Платон и Аристотель создали образ человека, стремящегося к добродетели, наделенного разумом, нравственность которого формируется только в общежитии

Человек всегда был и оставался «мерой всех вещей» (Протагор). И сейчас остается актуальным призыв св. Фео́фила Антиохийского, прозвучавший еще во второй половине II века: «Покажи мне твоего человека, и я покажу тебе моего Бога» Это вполне гармонирует с другими важнейшими высказываниями выдающихся греческих христианских авторов того же времени: «Бог стал Сыном Человеческим, чтобы человек стал сыном Божьим».

Христианство предполагает веру не только в Бога, но и в человека. Бесчеловечный Бог не есть Бог христианский. Христианство существенно антропо-логично и антропо-центрично, оно возносит человека на небывалую, головокружительную высоту. Человек ставится в центре бытия.

И в то же время, самое страшное – когда нет ничего выше человека, нет божественной тайны и божественной бесконечности. Тогда наступает скука небытия. Образ человека разлагается, когда исчезает в душе человека первообраз, когда нет в душе Бога.